1.
С утра мы с Сашкой опять искали работу. Мы искали ее уже
вторую неделю. Звонили по телефону. Спрашивали, нужны мы
или нет. Мы никому не были нужны. 19 и 21. Ему 19, мне
21. Молоды и полны сил. Молодость и сила никому не
нужна. Всем нужны – высшее образование и опыт работы.
Можно чистить кирпичи: 60 копеек за кирпич. Саня
посчитал на калькуляторе – за сто кирпичей он получит –
60 рублей. Но мы не знали, сколько времени нужно
затратить на один кирпич. Поэтому не стали звонить по
объявлению. Потом я набрал еще один номер, подчеркнутый
в газете – "Курьерская доставка по городу". Трубку взяла
женщина, и странным, потусторонним голосом сообщила, что
нужно решать такие вопросы с директором – кем я буду –
решит он. И что офис их находится в центре, нужно пройти
через магазин "Семена", вглубь здания, кабинет номер 3.
Я уже хотел повесить трубку, а она с интонацией Штирлица
проговорила – "Половина седьмого, не опаздывайте…".
Кирпичи и секретные курьеры. Это было слишком. Саня все
время говорил, что ему нужен график. Сутки/двое, а еще
лучше – сутки/трое. Я тоже хотел такую. Саня не понял.
- Тебе, говорит, какая разница? Ты же не учишься. А я не
хотел работать каждый день. Я хотел сидеть до
трех-четырех часов ночи, и спать до полудня. Я не хотел,
чтобы наступил конец света. А он скоро наступит.
Во-первых, Саня говорит, что второй день в транспорте
нет кондукторов; во-вторых, мусорные машины не вывозят
мусор из больших помоек во дворах. В-третьих, Саня
звонил Ирке и мне, и у нас обоих отключен домашний
телефон за неуплату.
Вокруг одни неприятности. Саня жаловался, что у него
болят яйца. Я говорю, что надо больше трахаться. Он сухо
соглашается.
Я хотел простых вещей: чтобы не оттяпали обратно
компьютер за неуплату кредита и чтобы включили обратно
телефон. Чтобы отправить резюме, нужно было указать
контактный номер. Если я его укажу, и мне позвонят.
Скажут: "Дерьмо! У парня нет денег даже за аппарат
платить". И не возьмут на работу.
Правда один раз я ездил со Стасом на стройку. Хотел
устроиться подсобным рабочим. Стас говорил, что имеет до
восьми штук в месяц. Но пока ехали, Стас сказал, что не
хочет сегодня работать, и я тоже не пошел. Потом
оказалось, что рабочий дней составляет 12 часов, и без
выходных можно дойти до потолка в восемь тысяч. Но звук
работающего компрессора, и расхваленная одним моим
товарищем–медиком – вонь ожогового центра доконала. Я
захотел домой. К Тане, и играть в компьютер. Наверно, я
не мужик. Сопляк. Пацан с мозгами пятнадцатилетнего.
Подросток, который еще даже не трахался.
Мы звонили долго. Потом настроение совсем испортилось. Я
говорю Сашке:
- Выпить хочешь?
- Ты совсем больной?
Мы закурили на балконе.
- Не, Сань, правда как-то хреново, наверно, лучше не
пить совсем…
- Выпили уже позавчера.
- Да. Жарко было.
- Я чуть не умер потом, в Политехе.
- Дорога в ад выслана женскими кофточками.
- Ну тогда уж бельем женским…
- Не, ты не понял меня.
2.
Дорога в ад выстлана женскими кофточками. Беленькими.
Без рукавов. Мятыми. Которые надо погладить.
В понедельник вечером, мы с Санькой опять искали работу.
Потом решали, что сделать с тридцатью рублями: купить
газету с вакансиями или пропить. Я ему доказал, что в
понедельник не выходят свежие газеты, и мы купили пива.
Потом я помогал переписывать лекции. Вечером зашли в
магазин, купили выпивки и вернулись ко мне. А позже
позвонила Таня.
- Привези, говорит, - кофточку. А то мне в этой жарко.
А я забыл про эту кофточку, она еще и утром просила.
- Тань, поздно уже…
- Ну мне тут вообще невозможно, я еще и болею.
- С утра надо было думать, в чем на работу ехать.
Наверно, голос у меня был пьяный. Таня что-то
почувствовала, или типа того. Интонации у нее
изменились.
- Ладно не надо, извини, - сказала.
Мы потрепались еще минуту и повесили трубки. Она в баре
на Советском повесила трубку, а я на четвертом этаже
позорного пятиэтажного дома. Хрен с тобой, бар на
Советском, подумал я.
Но настроение было уже не то. Я поделился проблемой с
Сашкой. У нас была дилемма – выпить водку до того, как
ехать с этой кофточкой к Тане, или позже. Мы взвешивали
все "за" и "против", проводили мозговой штурм, почти по
методу Дельфи. Пока решали, выпили водку. Решили
поехать. Саня вообще сказал:
- Если бы я на твоем месте был, то – девушка попросила,
отвез бы…
Потом подумал, затянулся, и добавил:
- Хотя, Таня не совсем твоя девушка, она… живете вместе,
как жена.
- Вот-вот, - я согласился.
Потом подумал. Какого хрена. Если я год живу с любимой,
я что, не могу ее просьбу выполнить, сделать приятное. Я
покурил, и почувствовал себе кем-то. У меня такое бывает
– чувствую себя кем-то. Я расправил плечи, тряхнул
головой. "Поехали", говорю Сане. Но сначала позвонил.
- Добрый вечер, Татьяну могу услышать?
- Она вышла. Позвоните чуть позже, - охранник вроде бы
ответил.
Я позже, через пару минут перезвонил.
- Какую, Таня, кофточку тебе?
- Да ладно, уже не надо…
- Да ладно тебе, скажи какую?
- Ну там, в шкафу. Такая беленькая, без рукавов.
- О’кей.
- Только она мятая…
- Что, еще и погладить? – я не хотел сказать с
сарказмом. Так вырвалось просто. Я вообще не хотел ее
обидеть. Но Таню зацепило.
- Я же говорю не надо.
- Ты хочешь, чтобы я приехал?
- Да.
- Ну и все. А пивом угостишь?
- Если ты за этим, то можешь не приезжать.
Ее голос совсем заморозился. Система "ноу фрост",
холодный голос и никакого, на фиг, инея.
- То есть, ты не хочешь, чтобы я приехал.
- Не хочу.
Мы опять повесили трубки. Она – в баре. Я – сами знаете
где. Я разозлися. Пересказал беседу Сане. Предложил
нажраться, как дикие свиньи. Он ушел в семь утра. Я до
восьми слонялся по квартире с бутылкой "Крепкого
Арсенального" в руках. Того, в рекламе про настоящих
мужчин. Я – сопляк, не достойный пить это пиво,
подросток, который еще… Я слонялся долго, как призрак,
как пьяный призрак. Призрак алкоголизма бродил по
квартире. Потом заснул.
3.
Звонок в дверь. Я в одних плавках, напяливаю на себя
танькин оранжевый халата, иду к двери. Лицо мятое, я его
щупаю, чувствую. Волосы грязные, голова чешется. Смотрю
в глазок. Вижу двух здоровых мужиков. На вопрос "Кто?",
один отвечает "Игорь Александрович дома?". Я открываю
дверь. Один из дядек входит, отталкивая меня в коридор.
- Чего вам надо, мужики? – я беру мужика за плечо, он
проходит в квартиру.
- Мы за компьютером, парень, платить надо вовремя.
- Но у меня же пени всего сто восемь рублей, - я пытаюсь
защищаться.
- Какая, мне на хер, разница. Мне банк приказал. Я
сделал.
- Да я скоро заплачу, - я закрыл дверь в свою комнату, -
заплачу, уходите.
- Отойди, парень! – второй мужик оттолкнул меня.
- Вы, чё, парни, совсем охуели! – я схватил дядьку за
запястье.
Он ударил меня по лицу. Вспышка. Солоноватый, железистый
привкус крови, заполнил рот, просочился откуда-то из
носоглотки. Я испугался. Встал. Но не успел подойти к
телефону, как мужики вытолкали меня за дверь собственной
квартиры. Я стал спускаться по лестнице к Антону, чтобы
позвонить в этот чертов банк, или ментам, в
конце-концов. Мне навстречу поднимались хорошо одетые
парни, высокие, в черных кашемировых плащах. Самый
здоровый из них, сжимал в руке сотовый телефон.
- Извини, можно позвонить, мне городской отключили… - в
халате я выглядел идиотом.
Парень внимательно посмотрел на меня. И вдруг громко
крикнул:
- Меси его, пацаны, это тот пидор, который не платит за
телефон!
От ударов я упал, пытался закрыть голову и яйца, кричал.
Когда я открыл глаза, Тани еще не было, я спал три часа.
Ну и херня же снится с бодуна, думал я. Сердце билось
очень часто. Я лежал и считал кирпичи. Один кирпич –
шестьдесят копеек, два – сто двадцать…
4.
Когда я снова открыл глаза, Таня была рядом. Спала. Я
думал, как сказать ей о том, что так больше нельзя, что
надо что-то делать. Думал, думал, и так и не надумал.
Потом почувствовал себя кем-то. Стало легче. Мы долго
просыпались. Она с ночной смены. Я – с дикого бодуна.
Женщины входят в горящие дома и останавливают коней на
ходу. У меня болела голова, воспалился мозг. Очень
быстро билось сердце. От любви. Или из-за тахикардии. Я
начал объяснять ей причину моего вчерашнего поведения. Я
чувствовал себя виноватым. Потом почувствовал себя
кем-то. Стоит ли нам жить раздельно? Жив ли я? Или я
мертв?
Таня слушала и отвечала. Мы не истерили. Говорили
спокойно.
- Игорь, почему ты так делаешь?
- Я так живу.
- Это плохо.
- Мне так нравится.
- Нравится так со мной обращаться?
- Как?
- Можно попробовать изменить себя. Я изменила себя ради
тебя.
- Черта с два.
- Какие у тебя ко мне претензии?
- Никаких. У меня к себе претензии.
- Что во мне не так?
- Все так. А у нас все плохо. Скоро станет еще хуже.
Скоро будут финансовые проблемы, большие.
- Можно сделать вместе, чтобы их не было…
- Таня, что я могу изменить. Я такой и всё.
- Ты можешь быть другим.
- У меня каша в голове.
- Если ты хочешь, чтобы мы были вместе, изменись.
- Ты сама изменись. Брось универ, пиши и начни бухать.
- …
- Ты сама не понимаешь о чем говоришь. Мы – разные.
Мы долго разговаривали. Потом занялись любовью. Я ничего
не знаю о женщинах. Я знаю, что у мужчин – пенис, а у
женщин – вагина. Я пытался разобраться. Вроде бы мы
решили, что разъедемся на время. Стемнело и наступил
вечер. Мы ничего не решили. Я очень ее люблю. Потом мы
играли в компьютер. В "Короля Льва". Там два маленьких
львенка играют друг с другом. Стреляют ягодами по
болотным зверям, бегают наперегонки, танцуют и водят
хороводы. Мальчика-львенка зовут Кову, а девочку – Кьяра.
Эта игра – лучший антидепрессант. Таня никуда не едет. Я
решаю завязать с бухлом. Мы прижимаемся друг к другу и
засыпаем.
5.
Я зря тогда обидел Дьякова. Он хороший мужик. И поэт
отличный. Я совсем не помню тот вечер. Я нагрубил ему
что ли, раз мы почему-то сцепились. Хотя, он мне пытался
что-то объяснить. Я так и не понял, какого хрена, меня
понесло. Говорили о стихах. Он мне сказал, что у меня
какие-то не населенные галактики. Что-то вроде этого. А
Сергей, наверно, обиделся. Считает, что я испортился,
зазвездился. Какого черта мне звездить. Меня не
печатают. Меня никто не знает. Я не получал премий за
"Правдивое описание жизни молодежи". В баре я тоже вел
себя плохо. Наверно, чувствовал себя кем-то. Домой шел
пешком. Через полгорода. Шел по бордюрине и размахивал
руками. Из-за этого иногда останавливались таксисты.
Какая у меня сверхценность? Хрен ее разберет. Я бросил
два хороших ВУЗа, потерял нормальную работу. Скоро
потеряю любимую женщину. Список потерь можно продолжить.
Главное, не потерять чувство жизни. Чувство совести
пытается потеряться, но я крепко держу его за горло. Я
чищу картошку. Это великое таинство. Успокаивает, и
упорядочивает мысли. Ем картошку с салом и хлебом,
запиваю молоком. Это все привезли Танины родители. Я
ездил помогать отцу Тани, по мере возможности, в
выходные, чтобы не быть совсем сопляком. Он строит
большой деревянный дом. Двухэтажный. Точнее,
достраивает. Мы там строгаем доски, поднимаем леса,
обшиваем стены. Может быть он прав, во всем виноват
социум. Я не люблю фальшивых людей. Мне не нравиться
Шихер. Он скользкий. А может он и не скользкий, а просто
пытается ухаживать за моей Таней. Мне не нравятся
педерастическое поведение Андрея, его прыжки и ужимки. Я
не люблю рукопожатия, когда чужая рука напоминает мягкую
теплую котлету. Во всем виноват социум. Толпы людей, с
мутными взглядами, винтики цивилизации. И вместо рук у
всех мягкие теплые котлеты.
Я хочу, чтобы Таня не считала меня мешком, а мама –
писателем-алкоголиком. Не хочу, чтобы Серега считал меня
опустившимся зазнайкой. Это и есть социум. Каждый из нас
зависит от кучки людей. Большой или маленькой. Если это
не так, пусть Евген поселится в избушке в глухой тайге.
Медведям и белкам его творчество на хер не нужно.
6.
Когда мы с Таней ехали к ней домой, в Березовский, был
медленный день. Все было медленно. Автобус ехал очень
медленно. Маршрутка остановилась не там, где надо. Очень
медленный день. Он растянулся в неделю. Мне ничего от
нее не надо. Успешный, холеный работодатель будет
медленно выворачивать мне кишки. Библиотека Гоголя,
отдай мне мои деньги. Пусть, даже я их не заработал. Мне
они нужны. Отдай трудовую и деньги. Медленная неделя
тянется, в одну из ночей я засыпаю.
Собеседование.
- У вас есть опыт работы по специализации?
- Да, год работы программистом.
- Программирование и продажа компьютерной техники разные
вещи, не так ли?
- Возможно.
- Сколько вам лет?
- 21.
- Вы очень молодо выглядите.
- Это хорошо. В 40 буду выглядеть на 30.
- Хм-хм.
- Я хорошо разбираюсь в сборке и наладке ПК, в "железе".
- Заполните анкету. Мы будем иметь вас ввиду. Всего
доброго.
Они имеют меня. Ввиду. Подотрут жопу моей анкетой. Мои
поэтические коллеги продают компьютеры, а я курю бамбук.
Моросит дождь, на остановке никого нет. Автобус едет
очень медленно.
|
Журнал
актуальной литературы "Знаки"
::
